Юкио Мисима. Прекрасная звезда / Пер. с яп. С. Логачева. СПб.: Азбука, 2026. 384 с.

За счет продолжающегося у нас на радость всем процесса массированных переводов Мисимы, по большакам и по сусекам, можно заметить — мегаломан, селебрити, идеальный самоконструкт Мисима видел себя, возможно, этаким Зевсом (недаром так Грецию любил, дом свой токийский статуями обставил, из себя еще одну с помощью бодибилдинга сотворив). Которому подвластно все. Посему и пробовал себя везде: в спорте даны-разряды собирал, в кино играл, в кабаре пел, даже на самолете летал (не все с одинаковым и вообще успехом, но не суть). И в литературе, разумеется, в первую очередь. Посмотреть только на последние переводы — политический роман («После банкета»), женский, психологический почти до бульварности («Звуки музыки»), а теперь — научная фантастика. Да, самая настоящая, с пришельцами, летающими тарелками и межпланетными заговорами.

Говоря о «Звезде», принято плясать от печки по имени Артур Кларк. Можно и от него, как Тарковский использовал Лема в качестве аэродрома подскока. Но, кажется, Мисима решал тут прежде всего свои задачи, упаковав две интересующие его точки зрения в оберточную бумагу прозы. А в Японии, как известно, то, как подношение завернуто, даже важнее, чем сам подарок, возможно, символически-сезонная безделушка. Вот и распустятся тут цветы барочного, макабрического даже психологизма Мисимы. Он тут — разгулялся и оторвался.

Очень благополучное и благопристойное семейство Осуги — «его окружала идеальная семья, превосходящая любые мечты. Семья без забот и тревог, согреваемая зимней ночью теплым пламенем газового обогревателя» — вдруг посещает откровение. Они инопланетяне в человеческом обличье, отец с Марса, мать с Юпитера, дочь с Венеры. Летающие тарелки и передаваемые ими сигналы в комплекте.

И у них есть миссия. Спасти человечество от того ада, куда могут привезти ядерные испытания, идущие в те годы сплошняком (США, СССР, Англия). Это, конечно, результат и нервозного Zeitgeist эпохи, и специфически японские отзвуки трагедии Хиросимы и Нагасаки … Но Мисиму всегда — Зевс, мы же помним, — интересовало все. И какие-то общественные темы (современные политики, студенческие движения, левые и правые) он рифмует, разбирает вместе с тем, в чем копался всю свою жизнь, — играми персональных демонов, теориями личных метафизических прорывов за все измерения и пределы…

Семья Осуги, сначала тщательно скрывая свою тайну, постепенно выходит к людям — они ездят с лекциями, выпускают бюллетени, объединяя вокруг себя тех, кто не только верит в инопланетную жизнь, но готов бороться за мир во всем мире. Дальше выходят уже на них. Юноша Такэмия, который, как и дочь Акико, оказывается с Венеры, целая группа из созвездия Лебедя… И куда без политики, от нее не скрыться — молодой циничный политик, возможный кандидат в премьеры, отмечая рост популярности отца Осуги, приближает и нанимает на работу его сына…

Если вы хотели «Людей в черном» и «Секретные материалы» от Мисимы, то можно уже поставить ему высший балл. Потому что регистр постепенно и неумолимо поменяется. От Макиавелли до того градуса мизантропии, которого норвежскому певцу разочарования в человечестве Цаппффе и всей так называемой философии пессимизма и не снился.

Дело в том, что обе группы пришельцев — наша семья и те, что из созвездия Лебедя, — сходятся в одном. С миром в его нынешнем состоянии что-то очень не так. «Никакой связи между рулем и шинами в автомобиле, никакой связи между мозгом и желудком в человеке… Холодная война и глобальная нестабильность, фальшивый пацифизм, люди, скатывающиеся в глупость и невежество в поисках временного облегчения, видимость экономического процветаниям, безумный гедонизм, женоподобное тщеславие мировых политических лидеров» (правда, что-то напоминает?). И вообще все настолько плохо и обречено, что человечество полностью безнадежно, вся надежда только на силы с далеких звезд, да и то не факт, что справятся и они…

И тут непримиримо сталкиваются два мнения. Осуги хотят спасти человечество, поймать его за шиворот над пропастью, показать им, где оно оказалось, и увлечь новой целью, может быть, даже и иллюзорной. А вот тройка боевиков из системы Лебедя даже подобия жалости не ведают — людей нужно уничтожить, чем раньше, тем лучше, и желательно в муках, дабы неповадно было.

И их финальный, и довольно пространный спор — в этом весь Мисима, как он есть, все его темы, даже усиленные и радикализированные. В дебютном романе «Исповедь маски» герой фантазировал о садически ритуализированных убийствах Театра ночи, крови и смерти — здесь так же «люди убивали бы друг друга, содрогаясь от удовольствия, наблюдая, как противник страдает и истекает кровью». Во всех своих книгах за редким исключением Мисима боготворил запредельную, демоническую по природе своей красоту — так и здесь «во всем виновата красота», и ей нужно мстить (и на прекрасные только пробивающиеся бутоны весенних цветов выплескивают кислоту).

Поразительно, конечно, как Мисима не только удерживает эту паузу, не давая сползти долгому экзистенциальному спору в жанр трактата в прозе. Нет, настоящий драматург, он и здесь держит действие, даже возгоняет нерв — спорящие повышают голоса, начинается небольшая потасовка, отцу Осуги становится в конце плохо…

Обсуждает же компания инопланетян довольно нелицеприятные для землян вещи. «Постоянное беспокойство людей о материальном привело к тому, что они до такой степени подражают внешнему виду вещей, что стремятся превратить в вещи даже самих себя и человеческие отношения», а у человеческой мысли — «единственная цель уничтожить всех и каждого». Человечество ничем не спасти, у людей просто нет ни соответствующих намерений, ни механизмов, потому что «наука и технологии не так рациональны, как думают люди», «наука и технологии с пугающей точностью зажгли фитиль небытия».

И это еще только самые верхние цветочки из обвинительной речи в адрес человечества. Так-то сами слова «душа» и «дух» «воняют человечеством, как собака псиной». Зато аромат радиоактивного пепла медово сладок (почти «сладкомедвяной», как у Гомера)… Сияние ненависти к людям режет глаз, как блеск самурайского клинка, и вот любимая дочь Осуги спокойно, даже с улыбкой, очередного эксперимента ради, сообщает заболевшему отцу, что у него не язва, а рак в последней стадии.

Впрочем, Мисима не был бы Мисимой, будь у него все так необычно, но вместе с тем довольно тривиально устроено. Он кладет все новые ряды кладки, надстраивая смыслы, возводя здание своих идей и их возможных интерпретаций.

Например, можно счесть все эти sci-fi построения лишь задником. За который убегают актеры пьесы под названием жизнь, когда им становится совсем невмоготу. Ведь желающая спасти человечество семья Осуги — просто мечтатели. Так, например, соседи из продуктовой лавки, простой и работящей жизнью которых они восхищаются, тайком ненавидят их за достаток, норовят продать дурачкам в облаках, то есть в звездах, негодный товар и даже доносят на них в полицию. Прекрасная Акико, чарующая всех своей неземной красотой и так мечтающая о космической чистоте, беременеет от банального проходимца и бабника.

Те же лебединые мизантропы — их фантазии тоже легко объяснить, они те, на кого приклеили бирку лузеров, напрочь обделенные любовью и желающие отомстить за это миру. «Современное общество превратилось в огромную систему разочарований и несбывшихся надежд».

Можно трактовать «Прекрасную звезду» и так. Или как-то иначе. Ведь космический корабль за Осуги таки прибыл в финале с поистине японской пунктуальностью. А Мисима, пора уже сказать, был увлечен уфологией, опубликовал в журнале «Фудзин курабу» заметку о сигарообразном НЛО, который наблюдал с женой над своим домом в Токио. Да и все детали говорят не меньше, чем персонажи во время своего финального диспута. Даже звезду Мисима выбрал не просто так: звезда 61 Лебедя не только была первой, до которой удалось измерить расстояния еще в 19 веке, она же стала любимицей научной фантастики 1950-х как «ближайшая соседка».

Но не случаен и сам лебединый образ. Стоит лишь вспомнить, что Лоэнгрин Вагнера (важного для Мисимы композитора — для экранизации своего «Патриотизма» он выбрал единственной музыкой тему Liebestod из «Тристана и Изольды») — посланец Грааля, прибывший на лебеде защищать невинную, с запретом на вопрос об имени и происхождении. У Мисимы посланцы с Лебединой звезды приходят не защитниками, а прокурорами человечества — тот же вектор, но с обратным знаком. В «Лоэнгрине» лебедь оказывается заколдованным человеком, под нечеловеческой оболочкой скрыта человеческая природа, а у Мисимы ровно наоборот — под человеческой скрыта нечеловеческая. Однако, первичнее германского — источник греческий. Зевс явился Леде в облике лебедя, после чего рождается Елена, из-за которой падет Троя. Красота, сходящая в мир из небесных далей и несущая катастрофу, — все та же формула Мисимы, от «Золотого храма» до финала его жизни!

Хотя, в силу драматургической заряженности «Прекрасной звезды» и весьма патриотических взглядов Мисимы в те годы, возможно, ближе японский компонент «лебединого мифа»: сюжет театра Но про деву-лебедя, улетающую после обретения белого оперения далеко за Фудзи (чистый НЛО!).

А можно и никак все это не трактовать, счесть изощренной шуткой любителя масок, переодеваний и театральных экстраваганз Мисимы. Ведь когда герои идут на представление театра Но и там, в довесок к основному представлению, дают комедийную стилизацию самого Мисимы, герои уходят — «это же роман, можно и не смотреть». И сам Мисима тут где-то во вне, не солидаризируясь ни с одной из сторон, увлеченно следит за их дракой. А раскладывать не только свои идеи по персонажам, но и делегировать им разные ипостаси самого себя он любил всегда, как в «Доме Кёко» или в «Запретных цветах».

Но в любом случае, «человеку не суждено выйти за пределы своего тела ни на миллиметр, но в то же время его телесная оболочка превратилась в хрупкую и неустойчивую береговую линию, отделяющую бескрайний океан космического пространства от такого же бескрайнего внутреннего континента», а «иногда непостоянство позволяет увидеть самое сладостное, что могут предложить небеса». Что же они нам уготовили?

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>